[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский

Масштаб остановил меня на полсекунды.

Колоссальное помещение, метров пятнадцать в высоту, с бетонным потолком, на котором висела массивная промышленная кран-балка, ржавая, на рельсах, ещё советского вида, от которого захотелось проверить дату постройки. На полу металлические решётки дренажа, рифлёные, с ячейками, в которых стояла мутная вода. Брошенные грузовые контейнеры Корпорации, штук двадцать, разбросанные по залу, как детские кубики, оставленные великаном.

В дальнем конце, метрах в пятидесяти, находилась открытая платформа грузового лифта. Алиса и Док лихорадочно заталкивали на неё носилки с ранеными. Сашка тащил за руку женщину-биолога, которая не могла идти сама. Охранники волокли ящики с остатками припасов.

Двадцать три человека, измотанных, раненых, напуганных, карабкались на платформу, которая должна была поднять их на вершину горы, к вертолётной площадке, к транспортнику, к спасению.

Если бы им дали время.

Им не дали.

Главные гермоворота ангара, пятиметровые стальные створки, рассчитанные на въезд тяжёлых вездеходов, были вырваны. Искорёженный металл, скрученный, вмятый внутрь, как фольга, которую смяли кулаком, торчал рваными лепестками по краям проёма.

Петли, каждая толщиной с мою руку, лопнули, и их обрубки свисали из бетона, оплавленные чудовищным давлением. Замковые узлы вывернуты из гнёзд. Бетонная рама проёма покрыта трещинами, расходящимися от центра удара, как паутина.

В проломе, в клубах оседающей цементной пыли, стоял «Таран».

Мозг потратил секунду на то, чтобы осознать масштаб. Тираннозавр. Я видел их в базе данных Евы, видел реконструкции, видел скелеты в корпоративных отчётах. Живого видел впервые. И живым это существо можно было назвать только с большой натяжкой.

Семь метров в холке. Пятнадцать в длину от носа до кончика хвоста. Массивный череп, размером с «Мамонт», покрытый толстыми костяными бронепластинами, серо-белыми, ребристыми, сросшимися в сплошной панцирь, в который вросли чёрные хитиновые узлы Улья, пульсирующие тусклым багровым светом.

Спина, бёдра, загривок были обшиты такой же бронёй, и тварь напоминала ходячий танк, облицованный костью и хитином вместо стали. Из затылка торчали обрывки толстых кабелей грибницы, оборванные, свисающие, как оборванные провода из пробитой стены.

Пастырь управлял этой горой напрямую. Кабели были обрезаны, видимо, при проломе ворот, но тварь продолжала двигаться, и в её маленьких, глубоко посаженных глазах горел тот же пустой, механический огонь, который я видел в глазах управляемых ютарапторов. Команда уже была загружена. Убить всё, что внутри.

«Таран» сделал шаг в ангар. Тяжёлая когтистая лапа опустилась на брошенный электропогрузчик, и металл смялся под ней, как жестянка из-под пива, с протяжным скрежетом, от которого зубы заныли. Ящер выпрямился, задрал бронированную морду к потолку и издал рёв.

Даже не то что рёв. Удар. Звуковой удар, от которого лопнули стёкла в верхних диспетчерских будках, и осколки посыпались вниз хрустальным дождём, зазвенев о металлические решётки пола. Воздух загудел, как загудел бы колокол собора, если бы в него врезался грузовик.

Я почувствовал, как бронепластины «Трактора» завибрировали в резонанс, и пыль, осевшая на визоре, подпрыгнула и слетела.

Тварь повернула бронированную морду, усеянную костяными шипами, в сторону лифта. В сторону Алисы, Дока, Сашки, двадцати трёх человек, карабкающихся на платформу.

Пять шагов. Столько отделяло «Таран» от лифта. Пять шагов существа, каждый из которых покрывал три метра, и на каждом шаге бетон трескался под когтями, а металлические решётки пола прогибались.

— Рассредоточиться! — заорал я, и динамики «Трактора» выплюнули мой голос в ангар, отразив его от стен, от потолка, от бронированной башки ящера. — По глазам и лапам! Отвлекаем!

Дюк метнулся вправо, за ближайший контейнер. Фид влево, за колонну. Джин просто исчез, растворился среди обломков и контейнеров, как умел только он.

Дробовик Дюка рявкнул первым. Картечь ударила ящеру в правый глаз, и свинцовые шарики высекли искры из костяного надбровного гребня, защищавшего глазницу, как козырёк бронешлема. Тварь мотнула головой, рефлекторно зажмурив глаз, и рёв сменился утробным ворчанием, злым, раздражённым.

Автомат Фида застрекотал слева. Короткие очереди 5,45, по суставам задних лап, туда, где костяная броня была тоньше. Пули не пробивали, но каждое попадание выбивало облачко белёсой крошки и заставляло тварь переступить, потерять ритм, развернуться к источнику раздражения.

«Таран» развернулся к стрелкам. Хвост, длинный, толстый, обшитый хитиновыми пластинами, прочертил дугу по ангару и снёс два пустых стальных контейнера, как кегли. Металлические коробки, каждая весом в тонну, полетели через зал, кувыркаясь, и Дюк едва успел откатиться, прежде чем ближайший контейнер врезался в стену в метре от его головы. Бетон лопнул. Контейнер сложился пополам.

Дюк вскочил, передёрнул цевьё. Клац-бум! Картечь в морду. Ящер мотнул башкой, фыркнул и сделал выпад вперёд, щёлкнув челюстями в воздухе, в полуметре от контейнера, за которым прятался здоровяк. Зубы, каждый длиной с ладонь, лязгнули, как лязгает медвежий капкан.

Я не стрелял.

ШАК лежал в ладонях, тяжёлый, заряженный, готовый. Но я не стрелял, потому что костяная броня на черепе «Тарана» была толщиной в ладонь, и 12,7-миллиметровый бронебойный пробивал кость карнотавра, но карнотавр весил три тонны и не носил хитиновых накладок Улья.

Эта тварь весила раз в пять больше, и её броня была усилена биоинженерией Пастыря, и единственное, чего я добился бы прямым выстрелом в голову, это потратил патрон и разозлил двенадцатитонного хищника до состояния, в котором он перестанет отвлекаться на мелкую стрельбу и просто затопчет всех.

Дефектоскопия.

Мир обесцветился. Серые градиенты структурного зрения легли на ангар, и «Таран» в этом режиме потерял всякую биологическую видимость, превратившись в конструкцию. Массивную, тяжёлую, бронированную конструкцию, в которой скелет работал как каркас, мышцы как гидравлика, а костяные пластины как навесная броня. Непробиваемую конструкцию.

Но сапёр не бьёт по броне. Сапёр ищет узел.

Я поднял голову. Сканировал ангар.

Прямо над головой ящера, метрах в двенадцати, под потолком проходила толстая красная труба промышленной системы пожаротушения. Магистральная, диаметром в двадцать сантиметров, с техническим давлением, которое подавало воду на все этажи бункера. Я видел в структурном зрении, как труба пульсировала напором, потому что генератор, который мы только что запустили, включил и насосы водоснабжения.

Рядом со стеной, в двух метрах от задней лапы ящера, искрил выдранный из креплений распределительный щит. Силовой кабель, толстый, в чёрной оплётке, свисал из стены, и на его обнажённом конце потрескивали голубые искры, сыпавшиеся в лужу под ногами.

Мы подали на этот кабель напряжение минуту назад, когда рванули рубильник в подвале. Промышленное напряжение. Триста восемьдесят вольт.

А под лапами «Тарана» лежали металлические решётки пола. Стальные, рифлёные, отлично проводящие ток. Залитые водой из пробитых труб.

Вода. Электричество. Металл.

Простая арифметика, которую проходят